Экспресс-бюллетень прокуратуры Красноярского края о судебной практике рассмотрения уголовных дел за январь-февраль 2013 г.

15.03.2013 12:15:00

ПРОКУРАТУРА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

               

УПРАВЛЕНИЕ ПО ОБЕСПЕЧЕНИЮ УЧАСТИЯ ПРОКУРОРОВ

В РАССМОТРЕНИИ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ СУДАМИ

 

 

ЭКСПРЕСС-БЮЛЛЕТЕНЬ

январь-февраль

 

 

г. Красноярск

2013  год

 

О Б З О Р

 

практики кассационного обжалования незаконных судебных постановлений о применении принудительных мер медицинского характера

за   2012 год

 

В 2012 году судебной коллегией по уголовным делам краевого суда всего рассмотрено 10 (-10) постановлений о применении мер медицинского характера в отношении 10 (-10) лиц, из них 2 (-3) - по жалобам участников уголовного судопроизводства, 8 (-7) – по кассационным представлениям, из которых требования 7 (-5) признаны обоснованными и удовлетворены, 1 (-1) – отклонены.

Результативность кассационного реагирования за указанный период составила 87,5% (+0,8%).

Основаниями пересмотра 7 судебных решений о применении принудительных мер медицинского характера, рассмотренных по кассационным представлениям,  явились  нарушения уголовно-процессуального законодательства.

Определением судебной коллегии по уголовным делам краевого суда 02.02.2012 по кассационному представлению прокурора отменено постановление Богучанского районного суда от 01.12.2011 о применении принудительных мер медицинского характера в отношении Ш. за совершение им общественно-опасного деяния, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Указанным постановлением Ш. от уголовной ответственности освобожден, к нему применена мера медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре, уголовное дело в отношении Ш. прекращено.

Соглашаясь с доводами представления о допущенных судом нарушениях уголовно-процессуального закона, судебная коллегия в определении отметила следующее.

В соответствии со ст. 437 УПК РФ, лицу, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, предоставлено  право лично осуществлять предоставленные ему права, которые соответствуют правам обвиняемого, предусмотренным ст. 47 УПК РФ. Согласно п. 1 ч. 2 ст. 437 УПК РФ, его законный представитель вправе знать,  в совершении какого общественно-опасного деяния уличается представляемое им лицо. Кроме того, они оба имеют право участвовать в судебном заседании, заявлять ходатайства и отводы.

Как следует из протокола судебного заседания от 01.12.2011, в рассмотрении уголовного дела Ш. и его законный представитель принимали личное участие, однако права, предусмотренные ст. 437 УПК РФ, судом им не разъяснялись, а их участие в судебном заседании было сведено к даче показаний законным представителем, ни сам Ш., ни его законный представитель участия в прениях не принимали.

Данное существенное нарушение уголовно-процессуального закона явилось основанием для отмены судебного решения и направления дела на новое судебное рассмотрение.

Пересматривались постановления и в связи с неверным указанием на совершение лицом, признанным невменяемым, преступления, а не общественно-опасного деяния.

Так, 05.07.2012  по представлению прокурора в кассационном порядке судебной коллегией  изменено постановление Рыбинского районного суда от 11.05.2012, которым Г. освобожден от уголовной ответственности за совершение уголовно-наказуемого деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ и помещен в психиатрический стационар специализированного типа.

В описательно-мотивировочной части постановления суд первой инстанции указал, что Г. совершил преступление, что противоречит требованиям Главы 51 УПК РФ, согласно положениям которой, производство о применении мер медицинского характера осуществляется в отношении лица, совершившего в состоянии невменяемости  запрещенное уголовным законом деяние.

В связи с изложенным, данное указание из описательно-мотивировочной части постановления исключено.

Основанием для изменения в кассационном порядке одного постановления по представлению прокурора послужили нарушения требований ч. 1 ст. 443 УПК РФ, допущенные судом в части решения вопроса об избрании меры пресечения.

Так, 09.10.2012 определением судебной коллегии по уголовным делам изменено постановление Курагинского районного суда от 09.08.2012 в отношении О. о применении меры медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре общего типа за совершение ею уголовно-наказуемого деяния, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Наряду с решением о применении меры медицинского характера суд первой инстанции, в соответствии с ч. 2 ст. 97 УПК РФ, постановил после вступления постановления в законную силу, для обеспечения исполнения решения о направлении О. в психиатрический стационар, избрать в отношении нее меру пресечения в виде заключения под стражу.

Отменяя указанное постановление в этой части, судебная коллегия в определении  отметила следующее.

В силу ч. 1 ст. 443 УПК РФ, в случае признания доказанным, что деяние, запрещенное уголовным законом, совершено лицом в состоянии невменяемости, или у этого лица после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания, суд в соответствии со ст.ст. 21, 81 УК РФ выносит постановление об его освобождении от уголовной ответственности или от наказания и о применении мер медицинского характера. При этом в описательно-мотивировочной части постановления должны быть изложены установленные судом обстоятельства содеянного на основании исследованных доказательств, дана юридическая оценка действиям лица и приведены мотивы принятого решения. В резолютивной части постановления должны содержаться  указания об освобождении лица от уголовной ответственности или от наказания  и о применении к нему конкретной принудительной меры медицинского характера, а также решен вопрос об отмене меры пресечения, если она не была отменена ранее.

Однако, вопреки требованиям закона, суд избрал в отношении О. меру пресечения в виде заключения под стражу с целью исполнения решения об ее направлении в психиатрический стационар.

Данный вывод  противоречит разрешенному и удовлетворенному  судом ходатайству О. о предоставлении ей возможности самостоятельно прибыть к месту лечения.

При таких обстоятельствах постановление суда изменено: в части избрания меры пресечения отменено, уголовное дело в этой части направлено на новое судебное рассмотрение.

Нарушение уголовно-процессуального закона также послужило основанием пересмотра постановления о применении принудительных мер медицинского характера по жалобе законного представителя лица, совершившего общественно-опасное деяние.

Так, кассационным определением от 20.03.2012 отменено постановление Дивногорского районного суда от 15.12.2011 об  отказе в удовлетворении ходатайства главного врача филиала № 5 КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер № 1» об отмене принудительной меры медицинского характера в отношении И.

Постановлением Красноярского краевого суда от 14.07.2009 И. на основании ст. 21 УК РФ освобожден от уголовной ответственности за совершение в состоянии невменяемости общественно-опасного деяния, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

В соответствии со  ст.ст. 97, 99, 101 УК РФ в отношении И. применена принудительная мера медицинского характера – помещение в психиатрический стационар общего типа.

Постановлениями Дивногорского районного суда Красноярского края, на основании решения медицинской комиссии, принудительное лечение в отношении И. продлевалось 25.05.2010, 08.12.2010, 19.05.2011.

На принудительном лечении в психиатрическом стационаре общего типа  в филиале № 5 КГБУЗ ККПНД № 1 И. находится с 23.10.2009.

Администрация филиала указанного медицинского учреждения обратилась в суд с ходатайством об отмене принудительного лечения в отношении И. в связи с тем, что в дальнейшем лечении он не нуждается.

Судом первой инстанции исследовалось медицинское заключение от 22.11.2011, согласно которому И. выявляет признаки психического расстройства в форме умственной отсталости умеренной степени с выраженными нарушениями поведения. Учитывая, что на фоне лечения отмечается положительная динамика его психического состояния и он достаточно критичен к содеянному, не имеет нарушений режима лечения, высказывает планы на будущее в случае выписки, врачебная комиссия пришла к выводу, что И. общественной опасности не представляет.

Отказывая в удовлетворении ходатайства руководителя лечебного учреждения, суд первой инстанции постановлением от 15.12.2011 одновременно продлил применение принудительных мер медицинского характера, ссылаясь на тяжесть совершенного И. уголовно-наказуемого деяния и общественную опасность лица, признанного невменяемым.

Судебная коллегия с указанными выводами не согласилась и отменила постановление по следующим основаниям.

Согласно ч. 5 ст. 445 УПК РФ, суд прекращает или изменяет применение принудительной меры медицинского характера в случае такого психического состояния лица, при котором отпадает необходимость  в применении ранее назначенной меры медицинского характера или имеются основания для назначения иной меры медицинского характера, при этом суд продлевает принудительное лечение при наличии оснований.

Однако суд вышел за пределы заявленного ходатайства и самостоятельно пришел к выводу о необходимости проведения в отношении И. дальнейших лечебных и реабилитационных мероприятий под наблюдением врачей в условиях психиатрического стационара общего типа, при этом не учел, что тяжесть совершенного уголовно-наказуемого деяния не является основанием для отказа в отмене принудительного лечения.

Иных оснований для продления принудительной меры медицинского характера в отношении И. суд в постановлении не привел,  оценки выводам медицинского заключения врачебной комиссии от 22.11.2011 не дал, в то время как при несогласии с ними, в соответствии с ч. 5 ст. 445 УПК РФ, вправе был по собственной инициативе или по ходатайству сторон назначить судебную экспертизу, истребовать дополнительные документы, а также допросить лицо, в отношении которого решается вопрос об изменении или продлении принудительной меры медицинского характера, если это возможно по его психическому состоянию.

Кроме того, по жалобе лица, уголовное дело в отношении которого направлено с постановлением о применении принудительных мер медицинского характера, и его законного представителя, в кассационном порядке судебной коллегией 09.02.2012 изменено постановление Кировского районного суда г. Красноярска от 14.12.2011, которым в отношении Б. применены принудительные меры медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре.

Основанием для изменения указанного судебного решения послужила неверная квалификация  общественно-опасного деяния, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, совершенного при следующих обстоятельствах.

12.03.2009 между ЗАО «Страховая группа «Спасские ворота»», в лице директора филиала в г. Красноярске Г., с одной стороны и Б. – с другой, был заключен договор возмездного оказания услуг и договор поручения, согласно которым Б. принял на себя полную материальную ответственность по проведению переговоров с потенциальными клиентами (юридическими и физическим лицами), заключению от имени и в интересах страховщика договоров страхования, обеспечению сохранности материальных ценностей, принятых от страховщика, по реализации от имени и за счет страховщика страховых полисов по обязательному страхованию гражданской ответственности владельцев транспортных средств и оформлению документов по страховым делам. По условиям указанных договоров Б. обязан был оказывать услуги по страхованию в полном объеме, оперативно передавать страховщику информацию о произошедших страховых событиях, производить расчет страховых премий, передавать страховщику или уполномоченному им лицу подлинные заявления на страхование, копии страховых полисов, предоставлять страховщику акт сдачи-приемки выполненных работ, включающих в себя отчет о заключенных с его участием договорах страхования, обеспечивать сохранность и сдачу всей страховой премии, полученной наличными денежными средствами по договорам страхования в кассу, либо на расчетный счет ЗАО «Страховая группа «Спасские ворота»». Во исполнение своих служебных обязанностей Б., как генеральный директор ООО «Сибирская страховая сеть», обладая административно-хозяйственными функциями, в период с 12.03.2009 по 31.12.2009, оказывал услуги юридическим и физическим лицам по оформлению договоров страхования, полученные денежные средства был обязан в течение трех дней с момента получения страховых взносов, сдавать в кассу ЗАО «Страховая группа «Спасские ворота»», расположенное в г. Красноярске по ул. Аэровокзальной, 17. Получив свободный доступ к вверенным ему денежным средствам, Б. в период с 12.03.2009 по 31.12.2009 свершил ряд хищений путем присвоения денежных средств, принадлежащих ЗАО «Спасские ворота»,  на общую сумму 229 022 рубля 73 копейки.

Судебная коллегия признала обоснованными выводы суда первой инстанции о совершении Б. общественно-опасного деяния, однако посчитала ошибочной его квалификацию по признаку «хищения чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения», сославшись в определении на следующее.

По смыслу уголовного закона и разъяснений, содержащихся в п. 24 Постановления Пленума верховного Суда РФ от 27.12.2008 № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», под лицами, использующими свое служебное положение при совершении присвоения или растраты, следует понимать должностных лиц, обладающих признаками, предусмотренными примечанием к ст. 285 УК РФ, государственных или муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами, а также иных лиц, отвечающих требованиям, предусмотренным примечанием к ст. 201 УК РФ.

Согласно обвинительному заключению, Б. использовал при совершении хищения обязанности страхового агента и  административно-хозяйственные функции в связи с указанной должностью.

В постановлении суд первой инстанции указал, что Б. при совершении деяния использовал служебные обязанности генерального директора ООО «Сибирская страховая сеть», обладая административно-хозяйственными функциями.

Однако в обвинительном заключении и постановлении суда не указано, в чем конкретно выразилось использование служебного положения при присвоении имущества – страховых взносов, какими полномочиями по управлению и распоряжению вверенным имуществом обладал Б., какие служебные полномочия: организационно-распорядительные или административно-хозяйственные, были им использованы при совершении преступления, когда он, являясь генеральным директором ООО «Сибирская страховая сеть», выступая в роли страхового агента, заключив от имени ЗАО «СГ «Спасские ворота»» договор страхования, присваивал полученные страховые взносы.

Как следует из материалов уголовного дела, право Б. на заключение договоров страхования от имени ЗАО «СГ «Спасские ворота»» не связано с его полномочиями директора ООО «Сибирская страховая компания». Такое право у него возникло в связи с заключением договоров возмездного оказания услуг и поручения, согласно которым представитель страховщика (Б.) обязан при получении страховых платежей по договорам страхования наличными деньгами, сдавать их в кассу страховщика в течение 5 рабочих дней со дня получения и несет полную материальную ответственность за обеспечение сохранности вверенных ему материальных ценностей и бланков строгой отчетности. В договорах отсутствует указание о том, что Б. наделяется организационно-распорядительными, либо административными функциями. Согласно указанным договорам, прав по управлению и распоряжению денежными суммами страховых взносов, полученных от граждан при заключении договоров страхования,  Б. не имел.

Из показаний представителя потерпевшего – ЗАО «Страховая группа «Спасские ворота»» К., данных в ходе предварительного расследования, следует, что страховой деятельностью в организации занимаются представители  страховщика, одним из которых, согласно договорам поручения и возмездного оказания услуг, являлся Б. Где и каким образом представители осуществляют свою деятельность не проверяется, однако они обязаны сдавать полученные от реализации страховых полисов денежные средства организации по актам приема-передачи в сроки, установленные договором.

Таким образом, являясь представителем страховщика, присваивая вверенное ему в силу гражданско-правовых отношений имущество, Б. не использовал свое служебное положение ни как генеральный директор ООО «Сибирская страховая сеть», ни как страховой агент, так как не обладал полномочиями по распоряжению, управлению и пользованию имуществом, принадлежащим ЗАО «Страховая группа «Спасские ворота»».

При таких обстоятельствах, судебной коллегией действия Б. переквалифицированы на ч. 1 ст. 160 УК РФ, которое относится к преступлениям небольшой тяжести.

Согласно ст. 443 УПК РФ, если лицо не представляет опасности по своему психическому состоянию, либо им совершено преступление небольшой тяжести, то суд выносит постановление о прекращении уголовного дела и об отказе в применении принудительных мер медицинского характера.

В связи с изложенным, кассационным определением постановление Кировского районного суда от 14.12.2011 в отношении Б. в части освобождения его от наказания за совершение общественно-опасного деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 160 УК РФ и  применения принудительных мер медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре общего типа, не требующего интенсивного наблюдения, отменено, уголовное дело прекращено, в применении принудительных мер медицинского характера отказано.

За указанный период в кассационном порядке отклонено 1 представление на постановление о применении принудительных мер медицинского характера, поскольку допущенное судом нарушение судебная коллегия расценила как несущественное, не влияющее на законность постановления.

Так, определением судебной коллегии по уголовным делам отклонено кассационное представление на постановление Центрального районного суда г. Красноярска от 22.08.2012  в отношении П., совершившего общественно-опасное деяние, предусмотренное ч. 2 ст. 162 УК РФ.

Согласно постановлению органов предварительного расследования о направлении уголовного дела для применения принудительных мер медицинского характера, 30.03.2012, в период с 00.00 до 00.30, П. и О. с целью хищения имущества пришли в торговый павильон, где О. перепрыгнул через прилавок, подбежал к продавцу Г. и, применяя пневматический пистолет неустановленного образца, направил его на потерпевшую и потребовал передачи денежных средств, после чего между ними завязалась борьба. В этот момент  П. перепрыгнул через прилавок и похитил из коробки денежные средства в сумме 1 000 рублей, принадлежащие предпринимателю П. Аналогичные обстоятельства изложены и в обвинительном заключении в отношении О.

Однако суд, описывая преступное деяние П., в постановлении не указал размер похищенной им суммы.

Отклоняя кассационное представление, судебная коллегия в определении отметила, что согласно уголовному закону ответственность по  ч. 2 ст. 162 УК РФ за разбой, как за тяжкое преступление, наступает вне зависимости от размера имущества, умысел на хищение которого был реализован при нападении, поскольку указанное преступление считается оконченным с момента нападения.

О том, что П. и О. завладели именно деньгами, суд в постановлении указал, а также учел, что при нападении они высказали не конкретизированные требования о передаче материальных ценностей.

 Кроме того, факт хищения П. и О. денежной суммы именно в размере              1 000 рублей усматривается из содержания добытых по делу доказательств – показаний П. и Г., а также из других материалов дела.

При таких обстоятельствах, отсутствие такого указания в описании деяния хотя и является недостатком постановления, но не относится к тем нарушениям, которые влекут отмену или изменение судебного решения.

 

 

В СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

КРАСНОЯРСКОГО КРАЕВОГО СУДА

 

 

Неправильное применение уголовного

закона влечет изменение судебных

решений

 

Приговором Дудинского районного суда от 09.10.2012 Г., ранее неоднократно судимый, в том числе 01.06.2012 по ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к 4 годам лишения свободы и на основании ст. 70 УК РФ к 5 годам 6 месяцам лишения свободы, осужден по п.п. «а, б, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, по ч. 1 ст. 226 УК РФ к 5 годам лишения свободы, по ч. 1 ст. 222 УК РФ к 2 годам лишения свободы, по ч. 2 ст. 167 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, по ч. 1 ст. 167 УК РФ к 1 году 10 месяцам лишения свободы, по ч. 2 ст. 167 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, по ч. 3 ст. 30, п.п. «а, б» ч. 2 ст. 158 УКРФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний назначено 8 лет лишения свободы. На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ частично присоединено не отбытое наказание по приговору от 01.06.2012 и окончательно к отбытию назначено 11 лет 10 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Преступления совершены в период с 12.01.2012  по 29.02.2012  в                         г. Дудинке Таймырского Долгано-Ненецкого района.

По кассационному представлению прокурора района приговор изменен ввиду неправильного применения уголовного закона.

Назначая Г. наказание по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ, суд  не учел положения ч. 3 ст. 69 УК РФ, согласно которым, окончательное наказание по совокупности преступлений не может превышать более чем наполовину максимальный срок наказания в виде лишения свободы, предусмотренный за наиболее тяжкое из совершенных преступлений.

Наиболее тяжким из совершенных Г. преступлений, входящих в совокупность, является преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 226 УК РФ, максимальный размер наказания за которое в виде лишения свободы составляет 7 лет.

Таким образом, окончательное наказание осужденному Г. по совокупности преступлений по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ не должно превышать более чем наполовину максимальный размер наказания в виде лишения свободы, предусмотренный ч. 1 ст. 226 УК РФ, то есть 10 лет 6 месяцев лишения свободы.

При таких обстоятельствах, наказание, назначенное Г. на основании  ч. 5 ст. 69 УК РФ, судебной коллегией по уголовным делам краевого суда снижено до 10 лет 6 месяцев лишения свободы, в остальной части приговор оставлен без изменения.

 

******

 

Приговором Ленинского районного суда г. Красноярска от 29.11.2012 Р. осужден за совершение преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. «б» ч.2 ст. 228-1 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к 4 годам лишения свободы без штрафа и ограничения свободы, и по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 228-1 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к 3 годам лишения свободы без ограничения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначено наказание в виде 5 лет лишения свободы без штрафа и ограничения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Р. осужден за покушение на незаконный сбыт М. наркотического средства (смеси, содержащей диацетилморфин (героин), 6-моноацетилморфин и ацетилкодеин, массой 1,415 гр.) в крупном размере, совершенное 23.07.2012.

Также, Р. осужден за приготовление к сбыту наркотического средства (смеси, содержащей диацетилморфин (героин), 6-моноацетилморфин и ацетилкодеин, массой 0,293 гр.), совершенное 23.07.2012.

По кассационному представлению прокурора приговор изменен в связи с неправильным применением уголовного закона в части назначения наказания осужденному по совокупности преступлений.

Согласно ч. 2 ст. 69 УК РФ (в редакции ФЗ № 420 от 07.12.2011), если все преступления, совершенные по совокупности, являются приготовлением к тяжкому или особо тяжкому преступлению, либо покушением на тяжкое или особо тяжкое преступление, окончательное наказание назначается путем поглощения менее строго наказания более строгим либо путем частичного или полного сложения назначенных наказаний.

Вопреки указанным требованиям, суд при назначении наказания по совокупности преступлений, которые являются покушением и приготовлением на сбыт наркотического средства, ошибочно применил положения ч. 3 ст. 69 УК РФ, чем ухудшил положение осужденного.

В связи с этим, Р. назначено окончательное наказание по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 228-1 УК РФ и ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст.228-1 УК РФ по правилам ч. 2 ст. 69 УК РФ в виде лишения свободы сроком 4 года 10 месяцев без штрафа и ограничения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

 

*******

 

Апелляционным приговором Кежемского районного суда Красноярского края от 12.10.2012 М. осужден по ч. 1 ст. 115 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 2 500 рублей.

Приговор изменен ввиду неправильного применения судом уголовного закона при назначении наказания осужденному.

Так, при назначении наказания М. в виде штрафа в размере 2 500 рублей, суд первой и апелляционной инстанций необоснованно оставил без внимания, что согласно ч. 2 ст. 46 УК РФ в редакции Федерального закона от 04.05.2011 года № 97-ФЗ, введенного в действие с 17.05.2011, штраф, как вид уголовного наказания, устанавливается в размере от пяти тысяч до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух недель до пяти лет.

Возможность назначения наказания в виде штрафа менее пяти тысяч рублей предусмотрена только в отношении несовершеннолетних. Осужденный М. к данной категории не относится, назначение ему наказания в виде штрафа в размере 2 500 рублей противоречит положениям ст.ст. 6, 46 УК РФ и не может быть признано отвечающим требованиям уголовного закона.

Трактуя все сомнения в пользу виновного, судебная коллегия признала М. осужденным без назначения наказания.

 

******

 

Ч. осужден 28.05.2007 приговором Октябрьского районного суда г.Красноярска по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 8 годам лишения свободы, по ч. 1 ст.112 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы. В силу ч.3 ст.69 УК РФ, путем частичного сложений назначенных наказаний, к 9 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Осужденный обратился в суд с ходатайством о приведении указанного приговора в соответствие с изменениями, внесенными в уголовный закон. Постановлением Минусинского городского суда от 09.11.2012 приговор изменен: на основании ст. 10 УК РФ постановлено Ч. считать осужденным по ч. 1 ст.105 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 8 лет,  по ч. 1 ст. 112 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07.12.2011 № 420-ФЗ) к наказанию в виде ограничения свободы на 2 года. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначено Ч. наказание в виде лишения свободы сроком на 8 лет 10 месяцев.

В связи с неправильным применением уголовного закона постановление изменено.  

Статьей 10 УК РФ предусмотрено, что уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующее деяние до вступления такого закона в силу.

Федеральным законом от 07.12.2011 № 420-ФЗ года в ч. 1 ст. 56 УК РФ были внесены изменения, согласно которых, наказание в виде лишения свободы может быть назначено осужденному, совершившему впервые преступление небольшой тяжести только при наличии отягчающих обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ, за исключением преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231 и ст.233 УК РФ, или только если соответствующей статьей особенной части УК РФ лишение свободы предусмотренного как единственный вид наказания.

Ч. впервые совершил преступление небольшой тяжести, предусмотренное ч. 1 ст. 112 УК РФ, отягчающие его наказание обстоятельства, предусмотренные ст. 63 УК РФ, отсутствуют, санкция указанного уголовного закона предусматривает возможность назначения наказания не только в виде лишения свободы.

Поэтому суд первой инстанции правильно исходил из того, что ему не может быть назначено наказание в виде лишения свободы по ч. 1 ст. 112 УК РФ.

Вместе с тем, назначив Ч. по ч. 1 ст. 112 УК РФ наказание в виде 2 лет обязательных работ, суд, в нарушение ч. 1 ст. 53 УК РФ, не указал какие именно ограничения возложены на осуждённого, то есть фактически не назначил наказание.

Учитывая, что кассационное представление прокурором не подано, наказания в виде ареста и принудительных работ в настоящее время не применяются, а другого, более мягкого наказания санкция ч. 1 ст. 112 УК РФ не предусматривает, судебная коллегия признала Ч. осуждённым по ч. 1 ст. 112 УК РФ без назначения наказания, в связи с чем исключено указание о назначении наказания по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ.

Кроме этого, суд ошибочно в резолютивной части постановления сослался на редакцию Федерального закона от 07.12.2011 № 420-ФЗ при квалификации действий осуждённого по ч. 1 ст. 112 УКРФ, поскольку наказание в виде принудительных работ, введённое указанным законом в санкцию ч. 1 ст. 112 УК РФ до 01.01.2014 не применяется, а других изменений данным законом в ч. 1 ст. 112 УК РФ не внесено. В связи с чем, данная ссылка также исключена.

 

 

Суд необоснованно отказал

в удовлетворении требований о

возмещении имущественного вреда,

причиненного в результате незаконного

привлечения лица к уголовной

ответственности

 

Р. обратился в Советский районный суд г. Красноярска с заявлением о возмещении имущественного вреда, причиненного в результате незаконного привлечения его к уголовной ответственности, а именно 240 000 рублей за оказание юридической помощи адвокатом Н.

Постановлением Советского районного суда г. Красноярска от 27.12.2012 Р. отказано в удовлетворении его требований, в связи с тем, что соглашение на осуществление защиты Р. заключалось не с ним, а его матерью Р.Л. Сведений, подтверждающих, что он лично понес материальный ущерб от незаконного уголовного преследования, в том числе путем выплаты гонорара защитнику, Р. не представлено.

Проверив представленные материалы, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

Как следует из материалов, уголовное дело № 19035549 возбуждено 01.12.2009 по ч. 2 ст. 159 УК РФ по факту хищения имущества, принадлежащего К., уголовное дело № 20035002 возбуждено 01.01.2010  по ч. 1 ст. 111 УК РФ по факту причинения тяжкого вреда здоровью В. 11.01.2010  Р. задержан в порядке ст. 91 УПК РФ, 13.01.2010 в отношении него, в рамках уголовного дела № 20035002 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. 03.02.2010 от потерпевшей В. поступило заявление о привлечении Р. к уголовной ответственности за оскорбление нецензурной бранью. 04.02.2010 Р. предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 161, ч. 1 ст. 130, ч. 1 ст. 111 УК РФ.

26.02.2010 уголовное дело в отношении Р. с обвинительным заключением направлено в суд. Защиту интересов Р. в ходе предварительного расследования и в суде первой инстанции осуществляла по соглашению адвокат Н., что подтверждается соглашением на оказание юридической помощи от 24.02.2010 и дополнительного соглашения от 14.02.2010, актом выполненных работ от 02.09.2011, копиями квитанций к приходным ордерам.

Советским районным судом г. Красноярска Р. осужден 01.09.2011 по ч. 1 ст. 111 УК РФ, ст. 70 УК РФ (присоединен приговор от 27.04.2009 года) к 4 годам 1 месяцу лишения свободы. Этим же приговором Р. оправдан по ч. 1 ст. 161 УК РФ в связи с  непричастностью к совершению преступления на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, и оправдан по ч. 1 ст. 130 УК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

12.05.2012 постановлением Советского районного суда г. Красноярска за Р. признано право на реабилитацию в связи с частичным оправданием.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления Р. о возмещении имущественного вреда, указал на то, что соглашение с адвокатом Н. заключено не самим Р., а его матерью Р.Л., доказательств того, что материальный ущерб, связанный с оплатой услуг адвоката понес именно Р. не представлено.

Вместе с тем, суд при вынесении решения допустил нарушения уголовно-процессуального законодательства.

Согласно ст.ст. 134, 135 УПК РФ оправданный после признания права на реабилитацию, связанного с уголовным преследованием, имеет право требовать возмещения сумм, выплаченных им за оказание юридической помощи.

В соответствии с правилами ч. 1 ст. 50 УПК РФ, защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым либо другими лицами по его поручению или с  его согласия, то есть закон не требует заключения соглашения  с адвокатом непосредственно подозреваемым или обвиняемым.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд оставил без внимания то обстоятельство, что Р.Л. - мать Р., действуя в интересах сына и по его поручению заключила соглашение с адвокатом Н., поскольку он сам, находясь под стражей, не имел возможности заключить соглашение с адвокатом самостоятельно.

Таким образом, выводы суда о том, что Р. не представлено убедительных и достаточных сведений о том, что он лично понес материальный ущерб от незаконного уголовного преследования, в том числе путем выплаты гонорара защитнику, судебной коллегией признаны необоснованными.

По кассационной жалобе осужденного постановление отменено, материал направлен на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

 

 

 

При отсутствии сведений о

массе сухого остатка

наркотического средства,

полученной после высушивания

до постоянной массы, приговор

подлежит пересмотру

 

Приговором Канского городского суда от 12.12.2012 П.,  ранее судимый: 1) 15.07.2005 с учетом изменений, внесенных постановлением от 30.11.2012, по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07.03.2011                   № 26-ФЗ) к 2 годам  10 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года; 2) 03.08.2005 с учетом изменений, внесенных постановлением от 30.11.2012, по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07.03.2011 № 26-ФЗ) к 2 годам 10 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 3 года; 3) 15.10.2007 с учетом изменений, внесенных постановлением от 30.11.2012, по ч. 1 ст. 158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07.03.2011 № 26-ФЗ), по совокупности  с приговорами от 15.07.2005 и от 03.08.2005, к 3 годам 5 месяцам лишения свободы; освобожден 29.04.2011 по отбытию наказания, осужден по ч. 1 ст. 232 УК РФ к  1 году 6 месяцам лишения свободы без ограничения свободы; по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 3 годам 5 месяцам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ назначено 3 года 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

П. осужден за содержание притона для потребления наркотических средств, совершенное в период с мая 2012 года по 18.07.2012, а также за незаконное изготовление, хранение без цели сбыта наркотических средств - дезоморфина, массой не менее 5,61 гр., в особо крупном размере, совершенное 18.07.2012 в г. Канске.

Приговор в части осуждения П. по ч. 2 ст. 228 УК РФ отменен по кассационной жалобе осужденного, дело направлено на новое судебное рассмотрение.

В соответствии со справкой об исследовании от 19.07.2012 и заключением эксперта от 31.08.2012, масса жидкости в шприце, изъятом у П., составила 5,61 гр., данное вещество является наркотическим средством - дезоморфином.

Между тем, в соответствии с примечанием к постановлению Правительства от 01.10.2012 № 1002, вступившим в законную силу с 01.01.2013, для всех жидкостей и растворов, содержащих хотя бы одно наркотическое средство или психотропное вещество, перечисленных в списке № 1, их количество определяется массой сухого остатка после высушивания до постоянной массы.

Как следует из материалов дела (из справки от 19.07.2012 и заключения эксперта от 31.08.2012), масса сухого остатка наркотического средства в высушенном состоянии в пересчете на весь объем жидкости, представленной на исследование, экспертами не определялась. Между тем, определение массы сухого остатка наркотического средства в высушенном состоянии в пересчете на весь объем жидкости может существенно повлиять на выводы суда.

По смыслу закона, при отсутствии сведений о массе сухого остатка наркотического средства, полученной после высушивания до постоянной массы, приговор подлежит пересмотру.

В связи с отменой приговора по ч. 2 ст. 228 УК РФ, из приговора исключены указания суда о назначении П. наказания по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, об учете при назначении наказания совершения тяжкого преступления, а также о том, что рецидив преступлений является опасным. Поскольку ранее П. был осужден за тяжкие преступления, по данному делу осужден за преступление средней тяжести (ч. 1 ст. 232 УК РФ) определено считать в действиях осужденного наличие рецидива преступлений.

Наказание, назначенное П. по ч. 1. ст. 232 УК РФ, снижено до 1 года 5 месяцев лишения свободы без ограничения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

 

 

Неправильное назначение наказания

привело к снижению его размера

 

Приговором Манского районного суда от 10.01.2013 М., ранее неоднократно судимый, в том числе 19.01.2010 года по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 119 УК РФ, п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ, п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, ч. 3 ст. 69 УК РФ, ст. 70 УК РФ  к 3 года 7 месяцам лишения свободы. Освобожден условно-досрочно 28.08.2012 на не отбытый срок 7 месяцев 21 день, осужден по ч. 1 ст. 158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07.12.2011 № 420-ФЗ) к 1 году лишения свободы, по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07.12.2011 № 420 - ФЗ) к 3 годам 4 месяцам лишения свободы с ограничением свободы на срок 9 месяцев, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений к 4 годам 1 месяцу лишения свободы с ограничением свободы на срок 9 месяцев, на основании ст. 70 УК РФ, по совокупности с приговором от 19.01.2010, назначено 4 года 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок 9 месяцев. На основании ст. 53 УК РФ, в период отбывания наказания в виде ограничения свободы возложены обязанности: после отбытия основного наказания в виде лишения свободы в течение 10 дней встать на учет в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц являться для регистрации в указанный орган, не покидать своего жилища с 22 часов до 6 часов следующего дня, не менять место жительства или пребывания и не выезжать за пределы Манского района, без согласия указанного специализированного государственного органа.

М. осужден за совершение краж имущества М.С. и Д. с незаконным проникновением в жилище. Преступления совершены М. 08.10.2012  и 28.10.2012 в п. Ветвистый Манского района.

По апелляционному представлению государственного обвинителя приговор изменен по следующим основаниям.

Принимая решение о назначении наказания, суд в приговоре не мотивировал  невозможность учета в качестве смягчающего наказание обстоятельства активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, розыску имущества, похищенного 28.10.2012, раскаяния в содеянном.

Вместе с тем, из материалов дела следует, что М. сообщил кому сбыл похищенные вещи, которые впоследствии были обнаружены, дал правдивые и полные показания об обстоятельствах совершения им преступлений, что свидетельствует об его активном способствовании раскрытию и расследованию обоих преступлений, а также розыску имущества, добытого в результате совершения преступлений.

Судебная коллегия признала в качестве смягчающих наказание обстоятельств, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, признание вины М. и раскаянье в содеянном, а также учла в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ явку с повинной по преступлению от 28.10.2012, активное способствование раскрытию и расследованию обоих преступлений, розыску имущества, добытого в результате преступления, совершенного 28.10.2012, и в связи с этим снизила назначенное осужденному наказание в виде лишения свободы, как за каждое преступление, так и по совокупности преступлений, совокупности приговоров.

Кроме этого, судебная коллегия исключила из приговора указание о назначении дополнительного наказания в виде ограничения свободы, поскольку в нарушение требований ст. 53, ч. 1 ст. 69 УК РФ, ст. 308 УПК РФ, при назначении указанного дополнительного наказания за преступление, предусмотренное п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, а также по совокупности преступлений, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ, суд не установил ограничения, которые должен исполнять осужденный в период отбывания дополнительного наказания в виде ограничения свободы, о том, какие именно ограничения возложены на М., суд указал лишь после назначения наказания по совокупности приговоров на основании ст. 70 УК РФ.

При таких обстоятельствах, не назначив осужденному наказание в виде ограничения свободы за отдельное преступление и по совокупности преступлений, суд не вправе был назначать это наказание по совокупности приговоров.

Помимо этого, судебная коллегия исключила из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора указание на редакцию Федерального закона от 07.12.2011 № 420-ФЗ по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, поскольку в соответствии с указанным законом в санкцию ч. 3 ст. 158 УК РФ лишь добавлено наказание в виде принудительных работ, которое в настоящее время не применяется, поэтому указание на данную редакцию относительно п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ является излишним.

 

 

Существенное нарушение

уголовно-процессуального закона

повлекло отмену судебного решения

 

Осуждённый М. обратился в суд с ходатайством о приведении нескольких приговоров в соответствие с действующим законодательством на основании ст. 10 УК РФ.

Постановлением Свердловского районного суда г. Красноярска от 04.12.2012 года в удовлетворении ходатайства осужденного отказано по мотивам того, что на день рассмотрения ходатайства каких-либо изменений, дополнений, улучшающих положение осужденного, не имеется. Оснований для изменения категорий преступлений на менее тяжкие в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, введенной в действие Федеральным законом от 07.12.2011 № 420­-ФЗ, с учетом фактических обстоятельств совершенных осуждённым преступлений и степени их общественной опасности, судом не установлено.

Судебное решение отменено, как незаконное, в связи с нарушением права осужденного на защиту.

Конституция РФ гарантирует каждому обвиняемому право пользоваться помощью адвоката (защитника), которое должно обеспечиваться на всех стадиях уголовного процесса. Уголовно-процессуальный кодекс РФ предусматривает, что участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если обвиняемый не отказался от него.

В соответствии с ч.ч. 3, 4 ст. 399 УПК РФ, при разрешении вопросов, связанных с исполнением приговора, осужденный имеет право участвовать в судебных заседаниях и довести свою позицию как лично, так и с помощью защитника. Для реализации названных процессуальных прав суду необходимо разъяснить и обеспечить возможность осуществления осужденным права на защиту.

Суд первой инстанции, в соответствии с требованиями ст. 399 УПК РФ, разъяснил осуждённому право на личное участие в рассмотрении его ходатайства, а также право пригласить защитника лично или по назначению суда.

Осужденный М., воспользовавшись предоставленным правом, заявил ходатайство о рассмотрении его заявления без личного участия, но просил назначить ему защитника в порядке ст. 51 УПК РФ.

В последующем, М. об отказе от защитника, в соответствии с требованиями ст. 52 УПК РФ, с письменным ходатайством не обращался.

Между тем, из протокола судебного заседания следует, что судом вопрос об участии защитника для представления прав и законных интересов осужденного не обсуждался, равно как и вопрос о рассмотрении материала в его (защитника) отсутствие.

Изложенное является грубым нарушением процессуального законодательства и влечет безусловную отмену судебного решения.

Материал направлен на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

 

 

Постановление судьи об удовлетворении

жалобы адвоката, поданной в порядке

ст.125 УПК РФ, на действия заместителя

прокурора края, признано незаконным

 

 Адвокат З. в интересах Л. обратился в Емельяновский районный суд с жалобой в порядке, предусмотренном ст.125 УПК РФ, на действия заместителя прокурора края, выразившиеся в отмене постановлений от 16.12.2011 о прекращении уголовного преследования в отношении Л., от 14.12.2011 о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела № 21090021 в отношении М.

В обоснование своих доводов адвокат указал, что постановление заместителя прокурора края вынесено необоснованно и с нарушением требований уголовно-процессуального законодательства, что существенно нарушает права Л. Отменяя постановление о прекращении уголовного преследования, заместитель прокурора не привел обоснований своего решения, которые бы объективно отражали законность уголовного преследования Л., чем нарушаются интересы Л., которую продолжают подвергать необоснованному уголовному преследованию. В нарушение ч. 1 ст.214 УПК РФ, заместителем прокурора вынесено не только не мотивированное постановление, но и в постановлении абсолютно не изложены конкретные обстоятельства, подлежащие дополнительному расследованию. Кроме того, заместитель, прокурора, в нарушение ст.ст. 37, 151, 214 УПК РФ, отменил также и постановление о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела № 21090221 в отношении М. При этом, заместителем прокурора не учтено, что п. «в» ч. 1 ст.151 УПК РФ отнесены к обязательному расследованию следователями следственных комитетов РФ дела о преступлениях, совершенных должностными лицами органов внутренних дел РФ в связи с исполнениями ими своих служебных обязанностей. Л. на момент ДТП являлась должностным лицом, но не была при исполнении своих служебных обязанностей, а с 01.12.2011 Л. была уволена из органов внутренних дел. В этой части заместитель прокурора края вышел за рамки права, предоставленного ему действующим уголовно-процессуальным законодательством.

Постановлением Емельяновского районного суда от 04.09.2012 жалоба адвоката З. в интересах Л. удовлетворена, постановление заместителя прокурора края об отмене постановления от 16.12.2011 о прекращении уголовного преследования в отношении Л. на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления, и постановление от 14.12.2011 о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела в отношении М. признаны незаконными и необоснованными. Суд постановил обязать заместителя прокурора края устранить допущенные нарушения.

По кассационному представлению прокурора данное судебное решение отменено по следующим основаниям.

Согласно ч.4 ст. 7 УПК РФ постановления судьи должны быть законными, обоснованными и мотивированными, однако указанное требование закона судом первой инстанции не выполнено.

В соответствии с положениями ст.125 УПК РФ, помимо постановлений дознавателя, следователя и руководителя следственного органа об отказе в возбуждении уголовного дела и о прекращении уголовного дела, судебному обжалованию подлежат иные решения и действия (бездействие) должностных лиц, принятые на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, если они способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства или иных лиц, чьи права и законные интересы нарушены, либо могут затруднить доступ граждан к правосудию.

К затрудняющим доступ граждан к правосудию следует относить такие действия (бездействие) либо решения должностных лиц, ограничивающие права граждан на участие в досудебном производстве по уголовному делу, которые создают гражданину препятствие для дальнейшего обращения за судебной защитой нарушенного права.

По смыслу ст.125 УПК РФ жалобу на процессуальные решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, прокурора вправе подать любой участник уголовного судопроизводства или иное лицо в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают его интересы.

Согласно представленному материалу, 16.01.2011 СО по Емельяновскому району ГСУ СК РФ в отношении заместителя начальника - начальника отделения информации отдела АИПиК штаба ГУ МВД России по Красноярскому краю Л. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Заместителем руководителя следственного отдела по Емельяновскому району Главного следственного управления следственного комитета РФ по Красноярскому краю С. 14.12.2011 вынесено постановление о выделении из уголовного дела № 21090021 в отдельное производство материалов по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, выделенные материалы направлены начальнику МО МВД России «Емельяновский» для производства предварительного расследования.

16.12.2011 вынесено постановление о прекращении уголовного дела № 21090021 и о прекращении уголовного дела в отношении Л. по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, в связи с отсутствием в действиях состава преступления на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Согласно ст. 214 УПК РФ, признав постановление следователя о прекращении уголовного дела или уголовного преследования незаконным или необоснованным, прокурор в срок не позднее 14 суток с момента получения материалов уголовного дела отменяет его, о чем выносит мотивированное постановление с изложением конкретных обстоятельств, подлежащих дополнительному расследованию, которое вместе с материалами уголовного дела незамедлительно направляет руководителю следственного органа.

Указанные постановления отменены 06.06.2012 заместителем прокурора края в связи с необоснованностью постановлений, поскольку решение о прекращении уголовного дела в отношении Л. принято преждевременно, выводы о невиновности Л. сделаны на основании заключения автотехнической экспертизы, без оценки всей совокупности доказательств собранных по делу.

Судебная коллегия, изучив представленный материал, пришла к выводу, что суд первой инстанции, признавая постановление заместителя прокурора края от 06.06.2012 в части выделения в отдельное производство материалов уголовного дела в отношении М. незаконным и необоснованным, не выяснил, является ли адвокат З. надлежащим лицом, имеющим право на обжалование в порядке ст. 125 УПК РФ вышеуказанного постановления, каким образом указанное постановление заместителя прокурора затрагивает права и законные интересы Л., представителем которой в судебном заседании являлся адвокат З.

Принимая решение об удовлетворении жалобы адвоката З. о признании немотивированным постановления заместителя прокурора Красноярского края об отмене постановления от 16.12.2011 о прекращении уголовного преследования в отношении Л. на основании п. 2 ч. l ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления, суд первой инстанции не учел, что заместителем прокурора края, осуществляющим надзор за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия, в соответствии с требованиями ст. 37 УПК РФ вынесено постановление об отмене постановления следователя о прекращении уголовного дела в отношении Л., поскольку в ходе следствия следователями не были выполнены действия, направленные на исследование всех обстоятельств, подлежащих доказыванию. Выводы суда первой инстанции в этой части признаны кассационной инстанцией преждевременными.

Кроме того, утверждение суда, о том, что заместителем прокурора края не мотивированы доводы о передаче по подследственности уголовного дела руководителю Главного следственного управления Следственного комитета РФ по Красноярскому краю в Следственный комитет, является необоснованным, поскольку, сославшись на нарушение заместителем прокурора положений процессуального закона, в том числе и о подследственности уголовных дел, суд первой инстанции не принял во внимание то обстоятельство, что согласно п. 12 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, прокурор уполномочен изымать любое уголовное дело у одного органа предварительного расследования и передавать другому по правилам, установленным ст. 151 УПК РФ.

Материал направлен на новое судебное разбирательство в тот же суд, но другому судье.

 

 

Применив новые  положения

уголовного закона об условно-

досрочном освобождении, суд

ухудшил положение осужденного

 

Б. осужден 04.07.2007 по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, ч. l ст. 228 УК РФ с применением ч.3 ст. 69 УК РФ  к 8 годам 1 месяцу лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима, срок отбывания наказания исчисляется с 29.11.2006.

Постановлением судьи Емельяновского районного суда от 19.10.2012 производство по ходатайству осужденного об условно-досрочном освобождении от наказания прекращено со ссылкой на то, что осужденный не отбыл срок наказания по отбытии которого у него возникает право на условно-досрочное освобождение.

Судебное решение отменено по следующим основаниям.

По приговору суда от 04.07.2007 года Б. осужден к лишению свободы за совершение преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, ч. 1 ст. 228 УК РФ, которые, согласно ч.ч. 2, 5 ст. 15 УК РФ, относятся к категории особо тяжкого и небольшой тяжести.

Принимая решение о прекращении производства по ходатайству осужденного Б. об условно-досрочном освобождении от наказания, суд сослался на положения ст. 79 УК РФ, согласно которым, условно-­досрочное освобождение лиц, осужденных за тяжкие и особо тяжкие преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, возможно только после фактического отбытия ими не менее 3/4 срока наказания.

При этом суд указал, что Б. не отбыл часть установленного срока, дающую право на условно-досрочное освобождение.

Между тем, исходя из смысла ст. 10 УК РФ, закон, улучшающий положение лица, совершившего преступление, подлежит применению в конкретном деле независимо от того, в чем выражается такое улучшение - в отмене квалифицирующего признака преступления, снижении нижнего или верхнего пределов санкции соответствующей статьи Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, изменении в благоприятную для осужденного сторону правил Общей части, касающихся назначения наказания, или в чем-либо ином.

На момент поступления в суд ходатайства Б., осужденного за совершение преступления небольшой тяжести и особо тяжкого преступления, он отбыл 2/3 назначенного ему срока наказания.

Поскольку положения ст. 79 УК РФ в редакции Федерального закона от 01.03.2012 № 18-ФЗ ухудшают основания условно-досрочного освобождения от наказания для лиц, осужденных к лишению свободы за совершение преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств до его принятия, оснований для применения указанного Закона в силу ст. 10 УК РФ не имелось. Суду при принятии решения по ходатайству осужденного следовало руководствоваться положениями ст. 79 УК РФ в редакции Федерального закона от 09.03.2001 № 25-ФЗ, содержащего более мягкие основания для условно-досрочного освобождения от наказания.

Постановление отменено ввиду неправильного применения уголовного закона, материал направлен на новое судебное разбирательство в тот же суд, в ином составе.

 

 

Кассационное представление прокурора

на постановление суда о возвращении дела

прокурору края в порядке ст.237 УПК РФ

отклонено

 

Постановлением судьи Свердловского районного суда г. Красноярска от 08.11.2012 уголовное дело в отношении М., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а, б» ч. 3 ст. 229 УК РФ, Н., Т., Т.И., У. и Х., обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «а, б» ч. 3 ст. 229,  п.п. «а, в» ч. 3 ст. 229 УК РФ, возвращено прокурору края для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Органами предварительного следствия Т., У., Н., Х., М., Т.И. обвиняются в совершении вымогательства наркотических средств с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, в составе организованной группы.

Уголовное          дело возбуждено 08.09.2011, срок предварительного следствия по нему продлен до 12 месяцев, то есть до 08.09.2012.

21.05.2012 обвиняемые и их защитники были уведомлены об окончании предварительного расследования, и приступили к ознакомлению с материалами уголовного дела.

Уголовное дело поступило в Свердловский районный суд г. Красноярска для рассмотрения по существу 17.08.2012.

08.11.2012 по итогам предварительного слушания судом было удовлетворено ходатайство обвиняемого Т.И. о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, поскольку при выполнении требования ст. 217 УПК РФ было нарушено право обвиняемого Т.И. на защиту, которое не может быть, в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, устранено судом.

В своем постановлении суд указал, что заявления адвоката Ю., защищавшего интересы Т.И. по соглашению, о том, что он считает невозможным делать какие-либо заявления, заявлять ходатайства и подписывать протокол ознакомления с материалами уголовного дела в связи с отказом обвиняемого от его услуг, расценивается как фактическое прекращение защиты обвиняемого Т.И., а следователем должной оценки данным заявлениям адвоката Ю. дано не было.

Судебной коллегией по уголовным делам краевого суда постановление признано законным и обоснованным, кассационное представление прокурора отклонено.

Суд, принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору, мотивировал свои выводы, руководствуясь ст.ст. 237, 256 УПК РФ.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству сторон или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований закона, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения. При этом, надлежит исходить из того, что нарушение в досудебной стадии, гарантированного Конституцией Российской Федерации, права обвиняемого на судебную защиту исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора.

В       статье 48    Конституции РФ закреплено право на получение квалифицированной юридической помощи. Государственной гарантией права обвиняемого обратиться за помощью к тому защитнику (адвокату), которому он действительно доверяет, является установленное в законе правило о том, что по общему правилу защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого (ч. 1 ст. 50 УПК РФ).

Как следует из материалов дела, защиту Т.И. по соглашению осуществлял адвокат Ю.

25.07.2012 принято решение об окончании производства ознакомления Т.И. с материалами уголовного дела и ему предоставлено дополнительное время до 30.07.2012 года для ознакомления с материалами уголовного дела, полученными после уведомления об окончании производства следственных действий.

26.07.2012 при составлении протокола ознакомления с материалами уголовного дела Т.И. заявил об отказе от защитника IО., что занесено в протокол.

По пояснениям обвиняемого Т.И. за несколько дней до окончания ознакомления с материалами дела, он вначале устно, а затем письменно заявлял следователю о замене адвоката Ю., однако следователь к материалам дела его ходатайство не приобщил, сказав о необходимости направления ходатайства через СИЗО.

Доводы обвиняемого Т.И. о том, что на момент выполнения требований ст. 217 УПК РФ следователь обладала информацией о том, что он просит о замене адвоката, объективно подтверждены справкой из СИЗО, согласно которой, 24.07.2012, т.е. до окончательного выполнения ст. 217 УПК РФ, Т.И. в адрес следователя направлены ходатайства об отказе от адвоката Ю. и о назначении другого адвоката.

Ходатайство о замене адвоката к материалам дела приобщено не было. Следовательно, доводы Т.И. о том, что причиной отказа явилось расхождение в позиции с адвокатом Ю. и недоверие к нему, не опровергнуты.

При сложившихся обстоятельствах следователю надлежало выяснить причины отказа как у обвиняемого Т.И., так и у защитника Ю. (при условии, что это не противоречило бы положениям п.п. 1, 2 ст. 8 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», не отразилось бы на адвокатской тайне), после чего решить - принимать отказ или нет. Следователь, без выяснения причин, отказ от защитника Ю. не принял, однако согласно закону, отказ от конкретного защитника не является отказом от защитника вообще. Навязывание обвиняемому неугодного ему защитника равносильно оставлению его без защиты.

Согласно ст. 52 УПК РФ момент расторжения соглашения с адвокатом законом не ограничен, а само такое расторжение никаких непреодолимых препятствий для дальнейшего движения уголовного дела не создает, поскольку в УПК РФ предусмотрен алгоритм действий следователя в рассматриваемой ситуации: либо предлагается заключить договор поручения с другим адвокатом, либо обеспечивается участие защитника в порядке ст.ст. 50-51 УПК РФ.

Положение закона о том, что «адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого» (ч. 7 ст. 49 УПК РФ, п.п. 6 п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации») не может пониматься в том смысле, что при расторжении соглашения об оказании юридической помощи (защите по уголовному делу) защита по соглашению «переходит в защиту по назначению», поскольку никакого автоматического преобразования (перехода, изменения) основания оказания адвокатом обвиняемому юридической помощи в законе не предусмотрено.

В связи с тем, что Т.И. дважды отказывался от защитника Ю. и последним, в связи с этим, не заявлялись никакие ходатайства, Т.И. на стадии выполнения требований ст. 217 УПК РФ по существу остался без защиты. Суд правильно указал, что в отличие от защитника, он не был полностью ознакомлен с материалами уголовного дела в связи с ограничением во времени в порядке ч. 3 ст. 217 УПК РФ. При этом Т.И. имел право рассчитывать на надлежащую помощь защитника, в том числе и в части заявления соответствующих ходатайств в его интересах, однако данного права Т.И. был лишен.

Судебная коллегия согласилась с выводами суда о том, что имело место фактическое прекращение защиты Т.И., в то время как следователь признал участие защитника в данном деле обязательным, не приняв отказ Т.И. Следователем защитник был поставлен в условия, при которых он самоустранился от участия в деле.

При оценке доводов представления прокурора о том, что Т.И. не заявил письменный отказ, судебная коллегия исходила из следующего.

Конституция Российской Федерации определяет право каждого, согласно ст. 45 ч. 2, защищаться всеми не запрещенными законом способами. Статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод «не требует от заявителей активного сотрудничества с судебными властями». Кроме того, если отказ от защитника заявляется во время производства следственного действия, то об этом делается отметка в протоколе данного следственного действия, что и зафиксировано следователем в протоколе при выполнении ст. 217 УПК РФ.

Отказ от защитника был реален, в связи с чем следователем вынесены соответствующие постановления.

Таким образом, указанное нарушение закона является существенным, нарушающим права участников уголовного судопроизводства, неустранимым в ходе рассмотрения дела судом, влечет невозможность постановления судебного решения, отвечающего требованиям справедливости, а следовательно, обвинительное заключение не соответствует требованиям УПК РФ, в связи с чем уголовное дело подлежало возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения.

 

Приговор Дудинского районного суда Красноярского края от 29 августа 2012 года, которым

Анциферов Денис Семенович, родившийся 29 августа 1987 года в г.

Дудинке Красноярского края, гражданин Российской Федерации, с образованием 9 классов, не работающий, в браке не состоящий, проживающий в г. Дудинка Красноярского края, ул. Дудинская д. 21 кв. 806, ранее судимый:

- 15 марта 2007 года Дудинским городским судом Красноярского края (с учетом кассационного определения суда Таймырского автонрмного округа от 22 мая 2007 года и постановления Дудинского районного суда Красноярского края от 14 августа 2012 года) по ч. 1 СТ. 111 УК РФ (в редакции Федерального закона Российской Федерации от 7 марта 2011 года И!! 26-ФЗ) к 2 годам 3 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, с назначением в соответствии с Ч.2 СТ.99УК РФ принудительной меры медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у врача психиатра;

- 16 мая 2007 года Дудинским городским судом Красноярского края по п. «ю> Ч. 2 СТ. 166 УК РФ к 2 годам лишения свободы. В соответствии с Ч5 ст. 69 УК рф путем частичного сложения с наказанием, назначенным по приговору от 15 марта 2007 года - к 2 годам 9 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, с назначением в соответствии с Ч.2 ст.99УК рф принудительной меры медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у врача психиатра;

- 13 августа 2007 года Дудинским городским судом Красноярского края (с учетом постановления Дудинского районного суда Красноярского края от 14 августа 2012 года) по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК рф (в редакции Федерального закона Российской Федерации от 7 марта 2011 года N~Й6-ФЗ) к 4 годам 11 месяцам лишения свободы. В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения с наказанием, назначенным по приговору от 16 мая 2007 года - к 5 годам 8 месяцам лишения свободы, с назначением в соответствии с ч.2 СТ.99УК РФ принудительной меры медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у врача психиатра, освобожденный 24 января 2012 года на основании постановления Норильского городского суда от 13 января 2012 года условно­досрочно на неотбытый срок 7 месяцев 22 дня -

осужден по п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ к 7 годам лишения свободы; по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 3 годам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний - на 8 лет лишения свободы. В соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения неотбытого наказания по приговору Дудинского городского суда Красноярского края от 13 августа 2007 года - на 8 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Кости" Дмитрий Петрович, родившийся 12 декабря 1984 года в с.

Ивановское Кочубеевского района Ставропольского края, гражданин Российской Федерации, с неполным средним образованием, в браке не состоящий, не работающий, проживавший в г. Дудинке Красноярского края, ул. Матросова д. 2 «б» кв. 705, ранее судимый:

- 24 апреля 2006 года Кочубеевским районным судом Ставропольского края по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы с пр~менением ст. 73 УК РФ, условно с испытательным сроком 2 года;

- 7 февраля 2007 года Кочубеевским районным судом Ставропольского края по ч. 1 ст. 131 УК РФ 3 годам 6 месяцам лишения свободы; ч. 1 ст. 132 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы. В силу ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний к 4 годам лишения свободы. На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения неотбытого наказания по приговору от 24 апреля 2006 года - к 4 годам 4 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, освобожденный 25 января 2011 года по отбытию срока наказания -

осужден по п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ к 7 годам лишения свободы; по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 3 годам лишения свободы. В силу ч. 3 ст. 69 УК рф по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний - на 8 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Фальков Сергей Евгеньевич, родившийся 16 апреля 1993 года в п.

Хетта Хатангского района Красноярского края, с образованием 11 классов, учащийся Таймырского колледжа, проживавший в г. Дудинке по ул. Щорса д. 25 кв. 247, ранее не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 115 УК РФ к обязательным работам сроком на 240 часов; по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы. В силу ч. 3 ст. 69, ст. 71 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний - на 2 года 1 О дней лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Заслушав доклад судьи Складан М.В, изложившей обстоятельства дела, содержание приговора, кассационного представления, кассационных жалоб осужденных и адвоката, возражений государственного обвинителя на кассационные жалобы, адвоката Карасеву Е.Н в интересах осужденного Костина Д.П., адвоката Белых А.Б в интересах осужденного Фалькова С.Е., адвоката Сенченко К.А в интересах осужденного Анциферова Д.С, осужденного Костина Д.П путем систем видеоконференц-связи по доводам кассационных жалоб, мнение прокурора Красиковой ФГ, полагавшей приговор подлежащим отмене по доводам кассационного представления и возражавшей против удовлетворения кассационных жалоб, судебная коллегия

Согласно приговора, Анциферов Д.С., Костин Д.П. умышленно причинили тяжкий вред здоровью Бондаренко Е.И, опасный для жизни человека, группой лиц по предварительному сговору, а Фальков С.Е. умышленно причинил легкий вред здоровью Бондаренко Е.И, вызвавший

. кратковременное расстройство здоровья. Кроме того, Фальков С.Е., Анциферов Д.С., Костин Д.П. совершили кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с причинением значительного ущерба гражданину.

Преступления имели место около 03 часов 09 марта 2012 года в квартире N~ 706 дома 21 по ул. Щорса в г. Дудинка Красноярского края при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

в судебном заседании Фальков С.Е. вину по ч. 1 СТ. 115 УК РФ, п. «ю> ч.3 СТ. 158 УК РФ признал полностью, Анциферов Д.С., Костин Д.П. вину признали частично. Анциферов Д.С., не отрицая, что тяжкий вред здоровью Бондаренко Е.И. причинен его действиями, дал показания о том, что только он наносил потерпевшему Бондаренко Е.И удары, повлекшие тяжкий вред здоровью, при этом в хищении имущества Бондаренко Е.И он участия не принимал. Костин Д.П. дал показания о том, что он нанес потерпевшему не более 4-5 ударов, и от его действий У Бондаренко Е.И. не мог возникнуть тяжкий вред здоровью, при этом он лишь оборонялся, поэтому его действия следует квалифицировать по ч. 1 СТ. 114 УК РФ.

в кассационном представлении И.О. прокурора Таймырского Долгано­Ненецкого района Красноярского края указывает, что приговор в отношении Анциферова Д.С. подлежит изменению в связи с тем, что судом неправильно применен уголовный закон. Считает, что из описательно-мотивировочной части приговор а следует исключить указание на неоднократные судимости и назначить наказание в виде лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима, поскольку особо опасного рецидива в действиях Анциферова Д.С не имеется. В дополнительном кассационном представлении прокурор Таймырского Долгано-Ненецкого района Красноярского края указывает, что органами предварительного следствия Анциферов Д.С. и Костин Д.П. обвинялись В совершении преступления, предусмотренного П. «Ю> Ч. 3 СТ. 111 УК РФ. В описательно-мотивировочной части приговора суд также посчитал необходимым квалифицировать их действия по П. «Ю> ч.3 ст.111 УК РФ, а в резолютивной части приговора

В возражениях на кассационные жалобы государственный обвинитель

         помощник прокурора Таймырского Долгано-Ненецкого          района

Красноярского края - Гончаров И.И. указывает на то, что при постановлении приговора судом в полной мере учтены характер и степень общественной опасности преступлений, обстоятельства их совершения, личность каждого осужденного. Оснований для смягчения осужденным наказания и удовлетворения их жалоб не имеется.

 

В резолютивной части приговора

суд указал не тот пункт части

3 статьи 111 УК РФ,

который подлежал применению

 

Приговор Дудинского районного суда от 29.08.2012 в отношении А. и К., осужденных по п. «в» ч.3 ст. 158 УК РФ, п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ,  Ф. -  по ч.1 ст. 115 УК РФ, п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ, отменен на основании п. 3 ч. 1 ст. 379, ч. 1 ст. 381 УПК РФ в связи с неправильным применением уголовного закона и нарушениями уголовно-процессуального закона по следующим основаниям.

Так суд, установив, что действия А. и К. следует квалифицировать по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ, в резолютивной части приговора применил не тот пункт части 3 статьи 111 УК РФ, который подлежал применению, признал их виновными по п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ и назначил им наказание за данное преступление, при этом в части 3 статьи 111 УК РФ пункт «в» отсутствует.

Таким образом, описательно-мотивировочная часть приговора не соответствует его резолютивной части, что является нарушением уголовно­процессуального закона и влияет на постановление законного, обоснованного и справедливого решения.

Приговор отменен в полном объеме в отношении А., К., а также и в отношении Ф., поскольку органами следствия все они обвиняются в совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего Б. группой лиц по предварительному сговору, а также и в краже, совершенной группой лиц по предварительному сговору, имевшей место в единый промежуток времени, в одном и том же месте, в отношении того же потерпевшего.

другие новости